Элекмонар – Каракольские озера – Каракокшинская пещера – с. Уймень.
Конно-пеший поход. Отдельная часть.
Эта часть принадлежит перу Полины Махринской, другого участника похода
Походные записки.
Писать о походе не просто, когда с момента возвращения прошла уже неделя, или больше, остался только привкус тех ощущений, начинать трудно.
Ну во первых, стоит наверное начать с того что поход это - тяжело, во всех отношениях. Тяжело ходить, потому что ноги привыкли к ровной поверхности, надоедает однообразие в еде, помню момент, когда была даже тяжело смотреть, оказывается переизбыток красоты, здорово ударяет по глазам и вообще по общему состоянию. Дело было на Водоразделе рек Уймень и Каракокша, на высоте за 2000 м., где небо было низко-низко, по обе стороны хребта лежали как на блюдечке горы, слева, где светило солнце и еще не зашла луна, горы были оранжевого цвета, а справа горы светились своей неизменной, голубой, горной дымкой, и как-то незаметно в один момент, я поняла что смотреть на всю эту красоту сил нет, хочется закрыть глаза, увидеть может грязь какую-то обычную, или улицу в городе, или просто полежать, тихонько, не видя ничего вокруг. Кстати за пару дней перед Водоразделом, дело было по дороге к Каракокшинским пещерам, мною была замечена еще одна интересная штука, по поводу того как измерять время, а именно по горам, пару горок, две-три, равняются одному часу ходьбы, но если не иметь часов и просто идти, то кажется разом можно пройти горок пять, и не заморачиваться временем и распределением, отдыха и труда. Но заблудиться в тех местах, как на меня, кажется трудно, тропинки хорошо протоптаны, нигде особо не теряются, так что можно смело шагать, глядя на горки, и не думать о времени и усталости.
Из ярких впечатлений вспоминаются лошади. Так вышло, что хронологию восстановить трудно, будут просто воспоминания, отобраны по яркости. Лошади, это прекрасные, добрые создания, но от них ужасно болят ноги, вверху, в самом-самом начале ног, и идти после езды становится еще тяжелее. Но, когда сидишь верхом, глядишь на четыре ноги и голову под тобой, то тут начинаешь вьезжать, что это самое кайфовое и неожиданное где можно оказаться, управлять ею не трудно, пару часов хватит чтобы научиться, красиво, по киношному сидеть в седле это – нет, но зато перестаешь сюсюкать и умалять ее не сбиваться с дороги и не ехать в кусты.
От лошадей пойду к озеру за Аккаинским перевалом, кстати на котором было очень здорово, потому что там получилось маленькое кислородное голодание, и открывался замечательный вид на долину и на озера, которые серебрились на солнце. Наше озеро, описать трудно, было ощущение, как-будто сидишь в большом каменном цветке с коричневыми лепестками и белыми прожилками из снега. Хочется добавить, что именно там, до нас дошло, что мы на отдыхе, вдали от цивилизации, шума, гама и прочих неурядиц, сидим себе довольные, дышим чистейшим воздухом и круто.
Прыгая дальше, приземляюсь у Каракокшинских пещер. Это место особое и следует написать о нем отдельно и тщательно. Тут идеально грязно как для почти нетронутой природы, которую мы прошли, на месте нашей стоянки, за деревцем была «спрятана» куча пустых бутылок и консервных банок, местность изрядно истоптана, то там, то тут возникают маленькие тропинки, которые куда-то вскоре убегают, но зато плюс есть, много дров, уже срубленных заботливыми туристами. Ну это их экстерьер, а интерьер заключается совсем не в материальном смысле, сидя на нашей стоянки, глядя на костер, я услышала одну замечательную легенду про пещеры, на мой взгляд ей стоит поверить, или просто прислушаться к мудрости древних. Так вот, суть этой легенды заключается в том, что пещеры эти использовались для сброса негативной энергии, неподалеку стояла деревня, где главенствовал не знаю на сколько старый, но мудрый шаман, и вот придумал он такой себе писхологический ход, который между прочим используется нынче в японских офисах, когда жители были чем-то ужасно разгневаны, и дело доходило чуть ли не до рукоприкладства им было велено идти в Каракокшинские пещеры и всю свою злость и негодование оставлять в их стенах, рассказчик так же прибавил, что возможно их происхождение вовсе не природой вызвано, а разозленным антропогенным фактором вот такая была история, зато на следующее утро я в пещеры не пошла, и ни капельки не пожалела.
Следующая остановка – кедровая тайга. Где кедровых орешков было видимо-невидимо, можно было идти и грызть их на ходу, а можно просто положить в рюкзак, но когда понимаешь, что можно делать с ними что хочешь, на душе становится спокойно и легко. Но, однако, в этой тайге, стало одновременно по настоящему жутковато, потому что на каждом шагу мерещелись медведи, казалось, зайдешь за поворот, а тут бах, выскочит, заревет и в общем и всё тут. Но слава Богу, ни одного не попалось. Там же, мы вышли на красивую большую, проезженную дорогу, которая так и вела нас до Уйменя.
Уже но логике, приближаюсь к Уйменю, на последние 15 км. Это были самые долгие, самые тягучие и изнуряющие 15 км., по хорошей асфальтовой дороге, но они были в полузабытье, поэтому и не знаю, что писать об них, помню выловила себя на мысли, что как хорошо, что голова не идет, а ее несут ноги, несут себе и несут, а ты сиди себе, думай о чем хочешь, смотри куда хочешь и отдыхай.
Пожалуй это все записки из похода, которые удалось восстановить по памяти. Но в целом, это было по настоящему хорошо, и ощущение не забудется еще целый год. Хочется на последок добавить, что музыка в горах звучит удивительная, она вся на низкой чистоте, и приносит с собой какое-то особое состояние, и настроение, а этот громкий ветер который задевает скалы, фиалки со свистом ныряет под скалы, и несется обратно, создается даже ощущение, что облака шуршат там на верху, и все прошедшие здесь люди тоже поставляли свои песни, свои мысли, и все оно кружится и несет невероятную радость и покой. И, ох, совсем забыла, к нам привязался классный пес Айран, серебристая лайка, с раскосыми глазами, он прошел с нами весь маршрут, и в одну из ночлежек, за кедровой тайгой, даже охранял нас от медведей, здоровский пес, хочется сказать ему спасибо, что он с нами шатался, и извиниться, что мы не забрали его домой, может таким образом я как-то сглажу вину, что он остался в Уймене у чужих людей.
